Читая профессиональную литературу, порой ощущаю и переживаю её всем телом, словно касаюсь чего-то очень живого, обнажённого и настоящего. Мне давно хочется говорить о сложных вещах не сухим языком, а через чувственный опыт, тот самый, который каждый день разворачивается снаружи и внутри нас самих.
Комплексная травма - это не просто воспоминание, застрявшее где-то в прошлом, это то, как сегодня дышит наше тело, как смотрят наши глаза и как сжимается сердце при малейшем намеке на близость. Когда человека долго обжигали в отношениях, где должно было быть тепло, его внутренние настройки сбиваются - он больше не может расслабиться и просто быть. В реальности, где можно было бы вдохнуть полной грудью, он неосознанно ищет подвох, отвержение, холод, реальность становится сложной, противоречивой и ранящей, а тело казначеем, который молча платит за эту постоянную готовность к защите: вывихами, ссадинами, блоками, келоидными рубцами и анестезией чувств.
Всё то, за что люди с КПТСР годами себя винят, когда-то было их единственной возможностью не разрушиться окончательно. Например, толстостенный стыд врастает в человека как вторая кожа, становится плотным, как бронестекло. Маленькому ребенку смертельно страшно допустить мысль, что взрослый, от которого зависит его жизнь, опасен или неадекватен - психика выбирает спасительную иллюзию: «Это со мной что-то не так, это я плохой». Ребенок вырастает, а этот стыд остается внутри, не давая прикоснуться к Другому, словно вуаль из иголок.
Когда нельзя убежать и бессмысленно сражаться, психика выключает чувствительность, анестезирует разум и тело, или заставляет угадывать малейшие движения чужих губ, век, бровей - лишь бы сгладить углы, лишь бы предотвратить катастрофу. Это умение растворять свои границы ради чужого спокойствия когда-то спасло жизнь, но во взрослом возрасте оно лишает нас права на собственное «Я». И в момент триггера человек не видит картинок прошлого. Он просто внезапно проваливается на огромную глубину, туда, где темно, где объемы стыда, одиночества и беспомощности сжимают грудную клетку и перекрывают кислород.
Чужая ярость парализует, а собственная - пугает. В прорвавшемся потоке аффекта всегда много остановленных чувств, неоправдавшихся ожиданий и ощущение собственной незначительности. Травма часто выбивает нас в две крайности: либо заковаться в непробиваемый панцирь и никого не подпускать, либо сгорать в вспышках ярости, когда другой не чувствителен к нашей боли. И отрицать это всё равно что таить шило в мешке. Задача терапии не научить просто отпускать, а дать человеку ресурс выдерживать боль реальности. Реальности, где есть Другой со своими чувствами, которые могут не совпадать, но от этого наше забрало больше не должно падать.
Исцеление - это не магия по щелчку пальцев и не моментальное озарение, это неспешный, вдумчивый путь, где мы шаг за шагом забираем у прошлого своё. Невозможно идти в глубинную работу и раскапывать старые раны, пока тело не научилось расслабляться. Первое, чему важно научиться - это заземлению. Научиться чувствовать опору под ногами, делать ровное, глубокое дыхание - будто вне времени, ощутить, что прямо сейчас, в этой точке пространства, опасность миновала.
Наступает момент, когда нужно разрешить себе плакать, отгоревать то, что уже никогда не случится: теплое и безопасное детство, которого не было; годы, ушедшие на защиту и выживание; неслучившиеся объявления в любви. Оплакать, чтобы освободить место.
Момент, когда стыд постепенно растождествляется с личностью, а вина возвращается тому, кто её внушил, когда появляется возможность не закрываться, когда больно, а наоборот пробовать делать шаг навстречу, открывать сердце и тихо говорить: «Мне так больно». Исцеление случается не тогда, когда мы становимся идеально здоровыми, оно происходит тогда, когда на смену бесконечной войне с собой и миром приходит внутренняя тишина, когда можно просто быть. Любить из избытка, а не из дефицита. Слышать слова признания, наслаждаться теплом и запахом Другого, не боясь быть поглощенным. Смотреть в глаза напротив, не торопясь подниматься с глубины, и точно знать: даже если отношения когда-то завершатся, наша способность жить, чувствовать и быть свободными останется с нами навсегда.
