Статьи по психологии: травма

Когда ты впервые задумываешься о том, что между вами что-то распалось, за окном может стоять солнечный день, а внутри уже глубокая зима. Ты сидишь рядом с человеком, который когда-то был тёплым берегом, и чувствуешь, как между вашими телами нарастает невидимый лёд - тонкий, но настойчивый, как трещина, идущая по дну озера. Так и измена часто начинается задолго до первой встречи с другим человеком. Она начинается не с чужого взгляда, не с запретного прикосновения, а с того момента, когда ты перестаёшь узнавать себя в собственном доме.

Ревность, когда накрывает, похожа на огонь, который охватывает всё тело: грудь пылает, руки деревенеют, мысли бегут по кругу, как звери в клетке. Ты можешь читать умные статьи о том, что ревность - это токсично, но в три часа ночи, когда телефон партнёра вибрирует тёплым, чужим уведомлением, ты чувствуешь, как пламя поднимается откуда-то из живота и обжигает горло. Но давай посмотрим на ревность не как на врага, а как на компас. Она указывает не на то, что делает другой, а на твою собственную рану.

Наша травма - это не что-то оставшееся в прошлом, это то, как сегодня сжимается сердце и перехватывает дыхание при малейшем намеке на близость. Есть ли путь от брони, стыда и режима выживания к тихой опоре внутри, где наконец-то можно выдохнуть, расслабить плечи и разрешить себе просто быть...

В психологии отношений часто говорят о проблеме зависимости. Но зависимость эта бывает разной. Кто-то не может жить без партнера и чахнет в одиночестве. А кто-то, наоборот, боится близости как огня и всё время держит дистанцию. Эти две крайности называются созависимостью и контрзависимостью.
Несмотря на внешнюю непохожесть, это две грани одного явления. У них общий корень - неспособность выстраивать здоровую эмоциональную привязанность. Как образно выразились психологи Дженней и Берри Уайнхолды, контрзависимость -  это «непроговорённая полярность созависимости», её малоизвестная оборотная сторона.

Побег от экзистенциального ужаса в иллюзорную безопасность лишь заставляет психику превращать невыжитую тревогу в телесные симптомы и бессознательное саморазрушение. Однако если отказаться от привычного избегания и посмотреть на страх как на компас границы контакта, он перестает быть врагом и становится тем самым творческим импульсом, который указывает направление для расширения сознания и подлинного роста.

(По мотивам книги Дж.Холлиса «Душевные омуты»)

Часто те, кто недавно столкнулся со смертью близкого, приходят ко мне в кабинет с вопросом: «То, что происходит со мной, - нормально?». А ведь и правда некоторые реакции на утрату могут пугать. Я собрала восемь самых неожиданных из них. Возможно, вы удивитесь, но все они абсолютно нормальны.

Мы привыкли думать, что устаем от работы. От задач, сроков, совещаний, сложных решений. Это правда. Но исследование психологов Барбер и Сантуцци (Barber, L. K., & Santuzzi, A. M. (2024). «After-hours work-related smartphone notifications and daily burnout: An experience sampling study». Journal of Applied Psychology) подсветило нечто иное, почти незаметное. Мы устаем не только от того, что делаем, но и от того, что нас просто касается. Даже не требуя ответа.

Представь: каждый человек — это целый атмосферный фронт. Со своим внутренним давлением, своими восходящими и нисходящими потоками. У кого-то внутри — ясное высокое небо, где мысли — как лёгкие облака, а в душе светит устойчивое, тёплое солнце принятия себя. У кого-то — тихая, туманная грусть, окутывающая всё мягкой дымкой, сквозь которую лишь угадываются очертания былых радостей.

Я слышу это от женщин постоянно. Разными словами, с разными интонациями, но смысл всегда один.

«Я не могу его забыть. Не могу перестать думать. Не могу спать, есть, работать, всё теряет вкус, если он не рядом или молчит. Я знаю, что эти отношения меня разрушают. Знаю, что он не изменится. Но когда я представляю жизнь без него, внутри всё сжимается и я не могу уйти».

Настоящая травма живет не в самой истории о пережитом ужасе, а в заблокированной внутри нервной системы энергии выживания, с которой разум тщетно пытается договориться логикой. ​Давайте посмотрим, как тело становится пленником застрявшего настоящего и почему без возвращения соматической чувствительности и устойчивого терапевтического альянса невозможно вернуть искреннюю способность чувствовать, доверять и проживать жизнь во всей ее полноте.

В данной статье предпринимается попытка рассмотреть феномен «рокового мужчины» через концепцию нарциссической травмы. Отталкиваясь от анализа личности Сальвадора Дали, предложенного И. Л. Яковлевой, автор развивает тезис о компенсаторной природе рокового обаяния.

Существует тип мужчин, одно появление которых в жизни женщины оставляет за собой эмоциональную пустыню. Мы называем их роковыми. Им присущи холодная харизма, гипнотическая уверенность и почти садистская способность возносить партнера на пьедестал, чтобы затем низвергнуть в пропасть игнорирования. Пытаясь рационально объяснить природу этой разрушительной магии, мы часто ищем ответ в психологии нарциссизма. Однако статья И. Яковлевой, посвященная личности Сальвадора Дали, предлагает более глубокий и трагичный ракурс: в основе этого блеска лежит не просто самолюбование, а незаживающая нарциссическая травма.