Немецкие исследователи, Djo Juliette Fischer и Simone Kühn, решили проверить эту веру по-настоящему строго. Без поэзии, без «мне кажется, мне полегчало», а с цифрами, контрольными условиями и байесовской статистикой.
Они пригласили 102 человека. В первом исследовании — 68 участников, разделённых на две группы: одни вдыхали эфирное масло дугласовой пихты (Pseudotsuga menziesii), другие — японского кипарисовика хиноки (Chamaecyparis obtusa). Во втором исследовании добавили ещё 34 человека, чтобы увеличить статистическую мощность и перепроверить намёк на эффект, который мелькнул в первой части.
Каждый участник приходил дважды, в одно и то же время суток, через одну-две ночи. В одной сессии в комнате работал ультразвуковой диффузор с маслом. В другой — с обычной водой. Порядок был случайным. Половина сначала получала аромат. Потом «пустышку». Половина — наоборот. Никто из участников не знал, что именно проверяют. Им сказали, что изучают «эффект повторного тестирования». Слова «лес», «дерево» и «природа» не произносились вообще. Ни в инструкциях, ни в опросниках.
А потом была батарея тестов. Семь когнитивных заданий подряд, примерно 75 минут: тест на переключение внимания, на рабочую память (обратный цифровой ряд), на бдительность (нужно было ловить тройки подряд идущих чётных или нечётных цифр), на ориентирование внимания, на торможение реакции. Плюс опросник настроения POMS и шкала воспринимаемого стресса PSS.
Всё это в нейтральной белой комнате. В старом медицинском здании. При закрытых окнах. С работающим диффузором от первой до последней минуты.
Результат был ошеломляющим в своей простоте: ничего не произошло. Ни запах пихты, ни запах хиноки не улучшил настроение. Ни один из четырёх подфакторов настроения (депрессия/тревога, усталость, бодрость, злость) не сдвинулся. Уровень воспринимаемого стресса остался прежним. Ни один когнитивный тест — ни скорость, ни точность, ни торможение, ни рабочая память — не показал значимых различий между ароматом и водой.
Более того, авторы специально применили байесовский анализ, который позволяет не просто сказать «мы не нашли эффекта», а оценить, насколько данные подтверждают отсутствие эффекта. Здесь картина стала ещё яснее. Байесовские факторы в большинстве случаев были меньше единицы. То есть данные не просто «не показали пользы». Они свидетельствовали в пользу того, что пользы нет. Это гораздо более сильное утверждение, чем привычное «ну, мы не обнаружили».
Единственный робкий намёк на эффект — влияние пихты на бдительность — мелькнул в первом исследовании, но не выжил после поправки на множественные сравнения (анализ Бенджамини-Хохберга, который снижает риск ложных открытий). Именно ради этого намёка и проводили второе исследование. Он не подтвердился.
А вот теперь — самое интересное. То, ради чего стоит читать это исследование дальше первого абзаца. Участников спрашивали: «Вы чувствовали какой-нибудь запах?» Если да — «Какой он?»
В первом исследовании запах заметили 7 человек в группе хиноки и 8 в группе пихты. Разницы между ароматом и водой в этом смысле не было. То есть люди «чувствовали запах» примерно одинаково часто, даже когда в воздухе была просто вода. Только трое, все из группы пихты, смогли описать его именно как запах дерева.
Во втором исследовании картина стала ещё отчётливее. Условие (аромат или плацебо) правильно определили 16 человек. Конкретно как «лесной» или «древесный» запах описали лишь 14,7% — пять человек. Ещё четверо сказали «землистый, свежий, древесный». А 73,5% — двадцать пять человек из тридцати четырёх — описали запах совсем иначе: цитрусовый, цветочный, фруктовый, как чистящее средство. Двое смогли правильно выбрать категорию запаха из списка.
Давайте остановимся и представим это буквально. Человек сидит в комнате, воздух в которой пахнет хвоей. Он нюхает. Но его мозг говорит ему: «Пахнет лимоном». Или: «Как будто полы помыли». Мозг не узнаёт лес. Даже когда лес — прямо у него в носу. Потому что запах — это не молекула. Запах — это ярлык.
Это не догадка. Это подтверждено отдельными, теперь уже классическими экспериментами. В одном из них, исследовании Herz и von Clef (2001), участникам давали нюхать одну и ту же смесь изовалериановой и масляной кислот. Одной группе говорили, что это «сыр». Другой, что это «рвотные массы». Реакции людей значимо различались: в первом случае запах казался приятным, во втором — отталкивающим. Одна и та же молекула. Разный смысл. Разная эмоция. Разное поведение.
А в исследовании Herz и коллег (2004) показали ещё более тонкую вещь. Если незнакомый запах соединить с эмоционально значимым событием, восприятие этого запаха меняется. Он начинает «нести» в себе ту эмоцию, с которой был связан. То есть гедонистическая оценка запаха не врождённая. Она выученная.
Вот и получается, что в белой комнате, без зелени, без звуков, без слов «лес» и «природа», без истории — запах хвои остаётся просто набором молекул. Мозгу не за что его зацепить. Он честно проходит мимо. Здесь очень легко впасть в уныние: «Значит, ароматерапия — ерунда? Значит, запахи не работают?»
Исследование проверяло очень узкую и очень специфическую вещь: может ли изолированный запах, без контекста, без осознания, без знакомства, без ассоциаций, дать краткосрочный эффект на настроение, стресс и когнитивные функции. Ответ: не может. Это, если вдуматься, не разочарование, а уточнение карты.
Вспомним, что мы вообще знаем о запахах деревьев. Обонятельный путь один из самых древних и самых прямых. Он идёт в лимбическую систему, к миндалине и гиппокампу, то есть туда, где живут эмоции и память (Gottfried & Dolan, 2003; Zald & Pardo, 1997; Willander & Larsson, 2006). Обоняние — это единственное чувство, которое попадает в мозг, минуя таламус. Оно не «фильтруется» так, как зрение или слух.
Действительно, есть целый пласт работ про синрин-йоку, лесные ванны. Там показано, что терпены — фитонциды, выделяемые деревьями, например α-пинен и лимонен, — могут давать краткосрочные эффекты: противовоспалительные реакции, повышение активности естественных киллеров (Li et al., 2009; Cho et al., 2017; Andersen et al., 2021). Есть данные и о снижении физиологических маркеров стресса — давления, пульса, уровня норадреналина (Chen et al., 2015; Ikei et al., 2015; Kim et al., 2023).
Но, ключевой момент, который авторы проговаривают прямо, до сих пор неясно, чем именно вызваны эти эффекты: бессознательными нейроиммунологическими процессами или осознанным восприятием запаха. Bratman и коллеги (2024) предложили концептуальную рамку с двумя обонятельными путями. Один — неосознанный, «химический». Другой — осознанный, семантический. Вот этот второй путь, по всей видимости, и есть тот, который в белой комнате не включился.
Был в исследовании ещё один тонкий ход, который стоит оценить. Учёные специально взяли два дерева — одно знакомое немецким участникам, другое чужое. Дугласова пихта растёт в немецких лесах, её запах участники могли где-то встретить. Хиноки — японский кипарисовик, для Германии экзот. Логика была простая. Если знакомство с запахом имеет значение, эффекты должны различаться.
Они не различались. Ни в настроении, ни в стрессе, ни в когнитивных задачах. То есть даже потенциальная «встроенная» ассоциация с родным лесом, если она и была, не сработала в условиях, где запах не был ни назван, ни опознан.
Ещё более интересный поворот, когда авторы отдельно проанализировали подгруппу тех, кто правильно опознал запах как древесный или отнёс его к правильной категории (в первом исследовании — 3 человека, во втором — 11, всего 14). Вот у этих четырнадцати человек обнаружились два эффекта: снижение усталости (по шкале POMS) и улучшение торможения (по времени стоп-сигнала в задаче SST). Оба — в пользу пихты.
Но авторы честно оговаривают, ни один из этих эффектов не выжил после поправки на множественные сравнения. А ещё выборка в 14 человек — это слишком мало, чтобы делать выводы. Это скорее намёк, направление для будущих исследований, чем открытие. Всё же намёк важный. Он говорит, что возможно, эффект есть. Но только там, где запах узнан. Где он стал смыслом. Где мозг сказал: «Это дерево. Это лес. Это что-то хорошее».
Хорошее исследование отличается от плохого тем, что честно называет свои слабые места. Здесь их проговаривают прямо.
Во-первых, запах подавался непрерывно в течение всех 75 минут тестирования. А в исследованиях синрин-йоку запах обычно подаётся интермиттентно, в фазах вдыхания, когда человек не выполняет задачи. Возможно, непрерывная экспозиция, не тот режим, в котором запах вообще способен работать.
Во-вторых, батарея тестов была длинной и утомительной, а задачи выполнялись в фиксированном порядке. Значит, эффект усталости распределялся по задачам неравномерно и мог «съесть» тонкие эффекты.
В-третьих, не измерялись физиологические параметры стресса, а именно с ними чаще всего связывают эффекты древесных запахов. То есть исследование смотрело на субъективное настроение и на когнитивные показатели, но не на тело.
В-четвёртых, комната. Нейтральная белая комната в старом медицинском здании. А контекст, как мы уже поняли, для восприятия запаха — решающий. Лесной аромат в «больничной» обстановке — это совсем другая история, чем тот же аромат на лесной тропе.
В-пятых, эфирное масло — это не лесной воздух. Оно содержит релевантные летучие органические соединения, но не весь спектр молекул, которые есть в настоящем лесу. Авторы не измеряли концентрацию распылённого масла и его компонентов в воздухе до, во время и после эксперимента. А без этого сложно сравнивать результаты с другими работами.
А теперь самое важное. Что со всем этим делать человеку, который читает эту статью не ради байесовских факторов, а потому что у него тревога, и ему хочется хоть немного тишины? Мне кажется, у этого исследования есть три очень человеческих вывода.
Первый. Запах работает не сам по себе, а в связке со смыслом. Если вы капаете масло хвои и ждёте чуда в пустой белой комнате, скорее всего, чуда не будет. Но если вы создадите вокруг запаха историю — включите звуки леса, вспомните конкретный день, назовите вслух «это запах моего лета», — мозг получит тот самый пазл, из которого сможет собрать картину. Аромат — это не кнопка. Это ключ, которому нужна дверь.
Второй. Осознание — не роскошь, а часть механизма. Люди в этом исследовании не узнали запах и эффекта не было. Те немногие, кто узнал, показали намёк на эффект (пусть и не выдержавший статистической проверки). Это не доказательство, но красивая подсказка. Возможно, нам стоит не «просто нюхать», а замечать, что мы нюхаем. Называть. Связывать. Проговаривать. Обоняние самое молчаливое из наших чувств. У нас катастрофически мало слов для запахов. Может быть, именно поэтому оно так часто проходит мимо сознания.
Третий. Не вините себя, если флакон не помог. Это не значит, что с вами что-то не так, что вы «недостаточно расслаблены» или «не умеете наслаждаться моментом». Это значит, что ваш мозг честно ждал контекста и не получил его. Мозг не машина, реагирующая на стимул. Мозг — рассказчик, которому нужен сюжет.
Есть ещё четвёртый, самый широкий вывод. Мы живём в эпоху, когда хочется всё разложить на молекулы. Полезное вещество, активный компонент, «действующее начало». Но природа — это не набор ингредиентов. Это система. Лес лечит не потому, что в нём есть α-пинен. Лес лечит потому, что в нём есть α-пинен. И зелёный мох. И птицы. И прохлада. И тишина. И ощущение, что ты наконец не должен ничего решать.
Это исследование — напоминание о том, что мы сложнее, чем наши флаконы. Что настоящий лес начинается не в носу. Он начинается в голове. Там, где молекула превращается в воспоминание. А воспоминание — в покой. Попробуйте дать своему запаху историю. Назовите его. Вспомните, с чем он связан. Может быть, тогда даже белая комната ненадолго станет чуть более лесной.
Ссылка на исследование на основании которого написана статья: Fischer, D. J., & Kühn, S. (2026). Scent of trees: Investigating the short-term effects of two tree essential oils on mood, psychological stress, and cognition. Journal of Environmental Psychology, 110, 102962. https://doi.org/10.1016/j.jenvp.2026.102962
Портал gruppa.info переводит сложные научные статьи на простой человеческий язык. Мы верим, что знание должно быть тёплым и понятным, а выводы исследователей — доступными людям по всему миру, где бы они ни жили и на каком бы языке ни думали. Потому что наука о человеке имеет смысл только тогда, когда она возвращается к человеку.
