Сразу после рождения ребёнок находится в полном слиянии с матерью. Он не отделяет себя от неё. Кричит - мама приходит, голоден – она кормит, страшно - обнимает. Это не просто забота, это период, когда мать и ребёнок существуют как единый организм. Границ между ними почти нет.
Примерно с полугода до года начинается первая сепарация, ребёнок учится двигаться самостоятельно, отползать, отходить, пробовать мир на ощупь. И вот здесь появляется отец.
Отец - это первый объект внешнего мира, который возникает в поле идеального слияния матери и ребёнка. Он не разрушает его, но обозначает, что есть ещё кто-то, есть нечто за пределами этой диады. Через отца ребёнок впервые учится взаимодействовать с внешней средой, понимать, что мир за пределами мамы может быть безопасным, если отец любящий и надёжный.
Именно отец формирует у девочки первое представление о мужчинах.
Если он защищает, заботится, уважает мать и даёт чёткие границы, ребёнок усваивает: внешний мир безопасен, мужчинам можно доверять, на них можно опереться.
Если же отец агрессивен, непредсказуем, пьёт, бьёт, угрожает, унижает мать при дочери - девочка делает обратный вывод: мужчины - источник страха, на них нельзя положиться, от них нужно защищаться.
Если отец просто отсутствует: то появится, то исчезнет, бросает семью, не участвует в жизни, девочка получает травму отвержения ещё до того, как научится говорить. Она усваивает: меня можно бросить, мужчины ненадёжны, я сама по себе.
Во всех этих случаях результат один: у неё не формируется базовое чувство защищённости в контакте с мужским миром.
Тогда включается установка выживания: если не я сама, то никто. Мать не может опереться на этого мужчину, значит, и мне на него опираться нельзя. Значит, я должна быть сильной сама. Защищать себя сама. Выстраивать границы сама. А также заботиться о своей безопасности и маме.
Это не выбор. Это адаптация к ненадёжной среде.
Приведу пример из практики.
Женщина, давно замужем, больше десяти лет в браке. В её жизни совершенно неожиданно появляется другой мужчина, который начинает настойчиво ухаживать. Она не флиртовала, не давала повода, была просто вежлива, но он не отступает.
В этой ситуации возможны два выбора в зависимости от того, какой опыт у женщины был в детстве.
Если у неё был любящий, защищающий отец, она пойдёт к мужу и скажет: «Ко мне навязчиво пристают, я не справляюсь, вмешайся, защити меня, разберись с ним». Потому что в её внутренней картине мира мужчина - это тот, кто может и должен защищать. Это не слабость - это доверие.
Если же у женщины установка «будь сильной», она, скорее всего, скроет происходящее от мужа, чтобы не тревожить и не выглядеть уязвимой. Она решит, что сама виновата, сама что-то не так сказала или сделала. И будет разбираться с этим одна. Даже если мужчина не понимает отказа с первого раза, а такое случается часто, она останется наедине с этой угрозой.
В природе самка никогда не выясняет отношения с чужим самцом. Она убегает к своему или ждёт, что её самец защитит её сам. Та, кто начинает драться с чужаком, остаётся без защиты и берёт на себя мужскую роль - сражаться за себя, не имея ни силы, ни внутренней опоры.
Эта установка «я справлюсь сама, никто не придёт, я должна быть сильной любой ценой» рождается из глубокой, ранней боли. Из знания, что ты одна. И что рассчитывать не на кого.
