Статьи по психологии: зависимость

В психологии отношений часто говорят о проблеме зависимости. Но зависимость эта бывает разной. Кто-то не может жить без партнера и чахнет в одиночестве. А кто-то, наоборот, боится близости как огня и всё время держит дистанцию. Эти две крайности называются созависимостью и контрзависимостью.
Несмотря на внешнюю непохожесть, это две грани одного явления. У них общий корень - неспособность выстраивать здоровую эмоциональную привязанность. Как образно выразились психологи Дженней и Берри Уайнхолды, контрзависимость -  это «непроговорённая полярность созависимости», её малоизвестная оборотная сторона.

Побег от экзистенциального ужаса в иллюзорную безопасность лишь заставляет психику превращать невыжитую тревогу в телесные симптомы и бессознательное саморазрушение. Однако если отказаться от привычного избегания и посмотреть на страх как на компас границы контакта, он перестает быть врагом и становится тем самым творческим импульсом, который указывает направление для расширения сознания и подлинного роста.

(По мотивам книги Дж.Холлиса «Душевные омуты»)

Представь: каждый человек — это целый атмосферный фронт. Со своим внутренним давлением, своими восходящими и нисходящими потоками. У кого-то внутри — ясное высокое небо, где мысли — как лёгкие облака, а в душе светит устойчивое, тёплое солнце принятия себя. У кого-то — тихая, туманная грусть, окутывающая всё мягкой дымкой, сквозь которую лишь угадываются очертания былых радостей.

Я слышу это от женщин постоянно. Разными словами, с разными интонациями, но смысл всегда один.

«Я не могу его забыть. Не могу перестать думать. Не могу спать, есть, работать, всё теряет вкус, если он не рядом или молчит. Я знаю, что эти отношения меня разрушают. Знаю, что он не изменится. Но когда я представляю жизнь без него, внутри всё сжимается и я не могу уйти».

Настоящая травма живет не в самой истории о пережитом ужасе, а в заблокированной внутри нервной системы энергии выживания, с которой разум тщетно пытается договориться логикой. ​Давайте посмотрим, как тело становится пленником застрявшего настоящего и почему без возвращения соматической чувствительности и устойчивого терапевтического альянса невозможно вернуть искреннюю способность чувствовать, доверять и проживать жизнь во всей ее полноте.

Представьте себе женщину, которая видит тонущего человека. Она бросается в воду не потому, что умеет хорошо плавать, а просто не может смотреть на чужую беду. Хватает тонущего, тащит к берегу изо всех сил — а он, испуганный и слабый, начинает цепляться за неё так сильно, что в итоге оба идут ко дну. Именно так часто выглядит история женщины, которая «любит слишком сильно».

В данной статье предпринимается попытка рассмотреть феномен «рокового мужчины» через концепцию нарциссической травмы. Отталкиваясь от анализа личности Сальвадора Дали, предложенного И. Л. Яковлевой, автор развивает тезис о компенсаторной природе рокового обаяния.

Существует тип мужчин, одно появление которых в жизни женщины оставляет за собой эмоциональную пустыню. Мы называем их роковыми. Им присущи холодная харизма, гипнотическая уверенность и почти садистская способность возносить партнера на пьедестал, чтобы затем низвергнуть в пропасть игнорирования. Пытаясь рационально объяснить природу этой разрушительной магии, мы часто ищем ответ в психологии нарциссизма. Однако статья И. Яковлевой, посвященная личности Сальвадора Дали, предлагает более глубокий и трагичный ракурс: в основе этого блеска лежит не просто самолюбование, а незаживающая нарциссическая травма.

Есть танец, который многие женщины танцуют годами, даже не замечая этого. Партнёр то приближается, то отдаляется. То даёт тепло, то забирает его. Она — то счастлива до головокружения, то в отчаянии считает часы до его звонка. Этот танец знаком до автоматизма: шаг вперёд, два шага назад, кружение, пауза — и снова сначала.