Статьи по психологии

Дети переживают утрату не так, как взрослые. Ребёнок может спокойно играть через час после похорон, задавать «неуместные» вопросы или вообще не говорить о произошедшем. И это объяснимо: психика ребёнка не может выдержать долгую интенсивную боль, поэтому их горе играет в чехарду с обычной жизнью, смехом. Но взрослым это сложно понять.

Замечали, что еда давно стала не просто способом утолить голод, а привычным лекарством от стресса, усталости и тревоги? За строгими диетами и бесконечным циклом срывов часто стоят не «слабая воля» или отсутствие дисциплины, а глубокие нейробиологические механизмы и сценарии, заложенные еще в детстве. ​Эта статья раскрывает научный взгляд на психологию питания: почему мозг использует еду как быстрый антидепрессант, как семейные правила программируют наши взрослые привычки и почему жесткий контроль только усугубляет проблему. Читайте материал, чтобы понять истинные причины пищевых срывов и сделать первый шаг к бережному и осознанному управлению своими отношениями с едой.

Сколько раз вы давали себе обещание «начать с понедельника», садились на жесткие диеты или пытались силой воли контролировать то, что оказывается на тарелке? И каждый раз за срывами следовали чувство вины и бесконечная борьба с собственным телом. Но правда в том, что еда - это почти никогда не про еду. За пищевыми привычками, компульсивными перееданиями или жестким контролем всегда стоят наши реальные чувства, усталость, тревога и глубокие потребности, которые мы не умеем утолить иначе.
​Путь к балансу и регуляции пищевого поведения - это дорога не к суровым ограничениям, а к возвращению контакта с собой. Это шанс услышать, о чем на самом деле сигнализирует тело, и научиться проживать жизнь без эмоционального заедания. И идти по этому пути в одиночку вовсе не обязательно: в поддерживающем пространстве групповой терапии исцеление происходит быстрее, бережнее и глубже, когда чужой опыт и отражение других людей помогают увидеть то, что скрыто от глаз.

Наша травма - это не что-то оставшееся в прошлом, это то, как сегодня сжимается сердце и перехватывает дыхание при малейшем намеке на близость. Есть ли путь от брони, стыда и режима выживания к тихой опоре внутри, где наконец-то можно выдохнуть, расслабить плечи и разрешить себе просто быть...

Человеческая душа как луковица: чтобы добраться до её сердцевины, нужно снять слой за слоем, и каждый слой отдаёт что-то своё: воспоминания, слёзы, немного боли. Именно так описывал путь к подлинности основатель гештальт-терапии Фриц Перлз - как постепенное освобождение от масок, за которыми прячется наше настоящее «я».

В психологии отношений часто говорят о проблеме зависимости. Но зависимость эта бывает разной. Кто-то не может жить без партнера и чахнет в одиночестве. А кто-то, наоборот, боится близости как огня и всё время держит дистанцию. Эти две крайности называются созависимостью и контрзависимостью.
Несмотря на внешнюю непохожесть, это две грани одного явления. У них общий корень - неспособность выстраивать здоровую эмоциональную привязанность. Как образно выразились психологи Дженней и Берри Уайнхолды, контрзависимость -  это «непроговорённая полярность созависимости», её малоизвестная оборотная сторона.

Есть вещи, которые мы привыкли называть «странностями». «Я просто люблю чистоту», «Я всегда перепроверяю утюг», «У меня просто тревожный характер». Но иногда это перестает быть просто привычкой и превращается в тюрьму. Ты знаешь, что дверь закрыта, но рука тянется проверить в сотый раз. Ты знаешь, что руки чистые, но моешь их до боли. Самое жуткое, когда в голову лезут мысли, от которых хочется провалиться сквозь землю. Страшно признаться даже себе, не то, что другому человеку.

Во многих семьях время от времени образуются тайные союзы. Кто-то встаёт «на сторону» мамы, кто-то шепчется с бабушкой против папиных правил, а кто-то оказывается по одну сторону баррикад с одним из детей против всех остальных.
Психологи называют это коалициями. И от того, какие союзы заключаются в доме, зависит очень многое - вплоть до того, будет ли этот дом крепким или начнёт трещать по швам.

Горевание не терпит суеты и не подчиняется последовательным стадиям, оно требует от нас редкой способности оставаться в контакте с собственной уязвимостью. В новом тексте исследую, как через «связующие объекты» и внутренний труд мы усложняемся, превращая застрявшую комом боль в новую глубину жизни.

Побег от экзистенциального ужаса в иллюзорную безопасность лишь заставляет психику превращать невыжитую тревогу в телесные симптомы и бессознательное саморазрушение. Однако если отказаться от привычного избегания и посмотреть на страх как на компас границы контакта, он перестает быть врагом и становится тем самым творческим импульсом, который указывает направление для расширения сознания и подлинного роста.

(По мотивам книги Дж.Холлиса «Душевные омуты»)

Часто те, кто недавно столкнулся со смертью близкого, приходят ко мне в кабинет с вопросом: «То, что происходит со мной, - нормально?». А ведь и правда некоторые реакции на утрату могут пугать. Я собрала восемь самых неожиданных из них. Возможно, вы удивитесь, но все они абсолютно нормальны.

Ты когда-нибудь покупал вещь, которая была чуть дороже, чем ты мог себе позволить? Не потому, что она была нужна. А потому, что в момент, когда ты ее надевал или доставал из коробки, мир становился чуть более… внимательным. Продавец смотрел иначе. Друзья замечали. В зеркале отражался кто-то более значимый.