Статьи по психологии: травма

Правда же, что мы часто в последнее время мы слышим слово «травма»? «Это было так травматично», «у него детская травма», «после того случая — настоящая травма». Оно звучит из каждого утюга. В разговорах с подругами. В соцсетях. В ток-шоу и даже в сериалах.

Представь: каждый человек — это целый атмосферный фронт. Со своим внутренним давлением, своими восходящими и нисходящими потоками. У кого-то внутри — ясное высокое небо, где мысли — как лёгкие облака, а в душе светит устойчивое, тёплое солнце принятия себя. У кого-то — тихая, туманная грусть, окутывающая всё мягкой дымкой, сквозь которую лишь угадываются очертания былых радостей.

Побег от экзистенциального ужаса в иллюзорную безопасность лишь заставляет психику превращать невыжитую тревогу в телесные симптомы и бессознательное саморазрушение. Однако если отказаться от привычного избегания и посмотреть на страх как на компас границы контакта, он перестает быть врагом и становится тем самым творческим импульсом, который указывает направление для расширения сознания и подлинного роста.

(По мотивам книги Дж.Холлиса «Душевные омуты»)

Я слышу это от женщин постоянно. Разными словами, с разными интонациями, но смысл всегда один.

«Я не могу его забыть. Не могу перестать думать. Не могу спать, есть, работать, всё теряет вкус, если он не рядом или молчит. Я знаю, что эти отношения меня разрушают. Знаю, что он не изменится. Но когда я представляю жизнь без него, внутри всё сжимается и я не могу уйти».

Настоящая травма живет не в самой истории о пережитом ужасе, а в заблокированной внутри нервной системы энергии выживания, с которой разум тщетно пытается договориться логикой. ​Давайте посмотрим, как тело становится пленником застрявшего настоящего и почему без возвращения соматической чувствительности и устойчивого терапевтического альянса невозможно вернуть искреннюю способность чувствовать, доверять и проживать жизнь во всей ее полноте.

Мы привыкли думать, что устаем от работы. От задач, сроков, совещаний, сложных решений. Это правда. Но исследование психологов Барбер и Сантуцци (Barber, L. K., & Santuzzi, A. M. (2024). «After-hours work-related smartphone notifications and daily burnout: An experience sampling study». Journal of Applied Psychology) подсветило нечто иное, почти незаметное. Мы устаем не только от того, что делаем, но и от того, что нас просто касается. Даже не требуя ответа.

Наша травма - это не что-то оставшееся в прошлом, это то, как сегодня сжимается сердце и перехватывает дыхание при малейшем намеке на близость. Есть ли путь от брони, стыда и режима выживания к тихой опоре внутри, где наконец-то можно выдохнуть, расслабить плечи и разрешить себе просто быть...

В психологии отношений часто говорят о проблеме зависимости. Но зависимость эта бывает разной. Кто-то не может жить без партнера и чахнет в одиночестве. А кто-то, наоборот, боится близости как огня и всё время держит дистанцию. Эти две крайности называются созависимостью и контрзависимостью.
Несмотря на внешнюю непохожесть, это две грани одного явления. У них общий корень - неспособность выстраивать здоровую эмоциональную привязанность. Как образно выразились психологи Дженней и Берри Уайнхолды, контрзависимость -  это «непроговорённая полярность созависимости», её малоизвестная оборотная сторона.

Часто те, кто недавно столкнулся со смертью близкого, приходят ко мне в кабинет с вопросом: «То, что происходит со мной, - нормально?». А ведь и правда некоторые реакции на утрату могут пугать. Я собрала восемь самых неожиданных из них. Возможно, вы удивитесь, но все они абсолютно нормальны.

В данной статье предпринимается попытка рассмотреть феномен «рокового мужчины» через концепцию нарциссической травмы. Отталкиваясь от анализа личности Сальвадора Дали, предложенного И. Л. Яковлевой, автор развивает тезис о компенсаторной природе рокового обаяния.

Существует тип мужчин, одно появление которых в жизни женщины оставляет за собой эмоциональную пустыню. Мы называем их роковыми. Им присущи холодная харизма, гипнотическая уверенность и почти садистская способность возносить партнера на пьедестал, чтобы затем низвергнуть в пропасть игнорирования. Пытаясь рационально объяснить природу этой разрушительной магии, мы часто ищем ответ в психологии нарциссизма. Однако статья И. Яковлевой, посвященная личности Сальвадора Дали, предлагает более глубокий и трагичный ракурс: в основе этого блеска лежит не просто самолюбование, а незаживающая нарциссическая травма.

Когда ты впервые задумываешься о том, что между вами что-то распалось, за окном может стоять солнечный день, а внутри уже глубокая зима. Ты сидишь рядом с человеком, который когда-то был тёплым берегом, и чувствуешь, как между вашими телами нарастает невидимый лёд - тонкий, но настойчивый, как трещина, идущая по дну озера. Так и измена часто начинается задолго до первой встречи с другим человеком. Она начинается не с чужого взгляда, не с запретного прикосновения, а с того момента, когда ты перестаёшь узнавать себя в собственном доме.