Психологи давно спорят о том, можно ли рассматривать расстройства личности прежде всего как расстройства отношений. Не как «странности характера», а как трудность быть с другим человеком. Близко, честно, устойчиво. Недавнее исследование Сейула Квака и Джиын Квон из Университета Пусан (Южная Корея) добавляет к этому спору важный нюанс, что «плохие отношения» - это не одна вещь. У них есть как минимум три разных рисунка. Каждый из них по-своему человечен.
В исследовании участвовали 270 человек из обычного сообщества. Не пациенты клиник. Не люди с поставленными диагнозами. Они заполняли опросники о том, как функционирует их личность. Насколько им трудно сохранять чувство себя, ставить цели, понимать других, быть в близости. Отдельно измерялись дезадаптивные черты личности. Например, склонность к сильной тревоге, отстранённости, антагонизму, импульсивности. Ещё одна большая часть была посвящена отношениям. А именно сколько у человека контактов. К кому он может обратиться за поддержкой. Как часто общается. Какие чувства испытывает к отцу, матери и самому близкому человеку.
Затем исследователи применили канонический корреляционный анализ. Метод, который ищет не одну связь, а сочетания связей и нашли три устойчивых сценария, которые подтвердились и при кросс-валидации.
Сценарий первый. «Всё сложно, и связи хрупкие»
Это самый сильный и самый грустный паттерн. Он соответствует общей, генерализованной личностной дисфункции. Не отдельному диагнозу, а ощущению, что опираться на себя и на других трудно в принципе. В этом сценарии отношения чаще воспринимаются утилитарно: «что я могу от тебя получить?», «чем ты можешь быть полезен?». Связи кажутся недолговечными, слабыми. Даже с самым близким человеком может быть напряжение и дискомфорт. При этом круг общения уже, чем у других.
Здесь важно не свести всё к «человек не умеет дружить». За этим часто стоит отсутствие базового доверия. Внутренняя опора на другого не сформирована. Тогда любая близость ощущается как риск. Если я попрошу поддержки, я стану уязвимым. Если я признаю, что нуждаюсь, меня могут ранить. Поэтому проще строить отношения по принципу обмена. Так хотя бы понятно, кто кому что должен. Это не холодность. Это самозащита.
Интересно, что этот сценарий оказался связан почти со всеми прототипическими шкалами расстройств личности, кроме обсессивно-компульсивной и гистрионной. Но это не значит, что каждый, кто узнал себя, «имеет расстройство». Это значит, что общая трудность быть в отношениях, действительно общая. Она проступает через разные характеры и разные симптомы.
Сценарий второй. «Широко, но не глубоко»
Второй сценарий связан с экстернализующими чертами - антагонизмом, импульсивностью, склонностью к драме, поиску внимания, к тому, чтобы быть заметным. У таких людей больше отношений. Но качество этих связей оставляет желать лучшего. Они тоже утилитарны, а отношения с самыми близкими нестабильны и краткосрочны. При этом человек может ощущать дискомфорт и напряжение даже с тем, кого называет близким.
Психологи предупреждают, что большой круг общения сам по себе не признак благополучия. Иногда это много поверхностных контактов, которые создают иллюзию «у меня всё хорошо с людьми». Человек может переоценивать свои социальные ресурсы. Ему кажется, что у него много поддержки. А на деле просто много знакомых. Отношения становятся сценой, на которой нужно быть интересным, нужным, заметным. За кулисами этой сцены может быть очень одиноко.
Этот сценарий коррелировал с гистрионными, антисоциальными и нарциссическими чертами. Теми, что в клинической традиции относят к «кластеру B». Но снова, здесь речь не о ярлыках. Речь о том, что за внешней социальностью может стоять не близость, а потребность в подтверждении собственной ценности.
Сценарий третий. «Рядом, но за стеклом»
Третий сценарий самый тихий. Здесь ведущую роль играет отстранённость: эмоциональная дистанция, нежелание впускать других, привычка обходиться своими силами. Самый яркий маркер этого паттерна - слабая связь с матерью. Причём это не про общую «плохость» отношений. Здесь именно про специфический рисунок. Человек может поддерживать контакты, но эмоциональной близости с матерью и с самым близким человеком не чувствует.
Исследователи заметили любопытную асимметрию. Качество отношений с отцом было связано скорее с общей дисфункцией, а качество отношений с матерью с этим отстранённо-холодным стилем. Это не значит, что нужно винить матерей. Это значит, что ранние отношения с близкими взрослыми оставляют глубокий след в том, как мы потом строим близость. Психологи называют это «внутренними рабочими моделями». У нас внутри есть образ себя и другого, и этот образ становится фильтром для всех новых отношений. Если в этом образе близость связана с болью или холодом, мы можем годами быть рядом и всё равно держать стекло.
Самое важное, что стоит вынести из этого исследования, что трудности в отношениях не одинаковы. Нельзя сказать: «У меня всё плохо с людьми» и поставить на этом точку. У этого «плохо» есть разные формы:
· одна — когда ты никому по-настоящему не доверяешь и ждёшь подвоха;
· другая — когда ты собираешь вокруг себя много людей, но остаёшься один;
· третья — когда ты физически рядом, но эмоционально — за стеклом.
Даже в самых близких отношениях люди с выраженной личностной дисфункцией могут воспринимать связь как инструментальную и недолговечную. Даже если объективно она такой не является. Это значит, что работа с отношениями часто работа с тем, как мы видим другого. Не только с тем, что мы делаем.
Что с этим делать? Ничего не «исправлять» в себе прямо сейчас. Но можно задать себе несколько тихих вопросов:
· Есть ли в моей жизни человек, к которому я могу прийти не за услугой, а за поддержкой - просто так?
· Если я чувствую, что «много знакомых, но никого близкого», - это про количество или про качество?
· Что мешает мне впустить кого-то чуть ближе - страх, что не поймут, или привычка справляться самому?
· В каких отношениях я чувствую себя «рядом, но за стеклом» и что это стекло проецирует/подсвечивает?
Иногда одного честного ответа достаточно, чтобы что-то очень медленно, но начало меняться.
Это исследование сделано на людях из обычного сообщества, с помощью самоотчётов, и не доказывает причинно-следственных связей. Авторы сами отмечают ограничения. Опросники отношений не охватывают все аспекты близости, а статистический метод может «разрезать» связанные вещи на отдельные части. Но даже с этими оговорками вывод звучит бережно и по-человечески. Межличностная трудность - это не один симптом, а несколько разных способов защищать себя от боли и от близости. Если вы узнали себя в одном из сценариев, это не повод ставить на себе крест. Это повод чуть внимательнее посмотреть на свою карту отношений. И возможно, впервые за долгое время выбрать, куда идти.
Название исследования на основе которого был написан пост: General and distinct correspondence between personality disorder and interpersonal functioning Авторы: Seyul Kwak, Jieun Kwon (Университет Пусан, Республика Корея)Журнал: Acta Psychologica2024, том 249, статья 104454
Портал gruppa.info переводит сложные научные статьи на простой человеческий язык. Мы верим, что за каждым сухим статистическим коэффициентом стоит чья-то живая история. Что бережное отношение к этим историям помогает нам лучше понимать себя и друг друга. Выводы этого исследования о том, как личностные особенности связаны с рисунком близких отношений, не привязаны к одной стране или культуре. Они описывают универсальные механизмы, которые можно наблюдать в отношениях людей по всему миру.
